«Дана мера, а лепота своя»

29 Марта 2012
Автор: Андрей СОТНИКОВ Фото: из архива автора. «Дана мера, а лепота своя»

Томский иконописец Василий Рубцов всю жизнь ищет свой путь в искусстве

 

В 2012 году отмечает 50-летний юбилей томский художник Василий Рубцов. Автор десятков живописных полотен. Иконописец, участвовавший в росписи Троицкой церкви в Томске и церкви Благовещенья Богородицы в поселке Тимирязевском. Участник многих региональных и областных выставок. Его работы находятся в частных коллекциях России, США, Германии, Корее. Но при том, он человек скромный, неизвестный широкой публике. Его путь от светского художника до иконописца был непростым. И некоторыми фактами из своей жизни он готов поделиться.

 

 «Творчество - потом»

 

Я родился в селе Красном Белгородской области. Окончил художественную школу, а после армии поступил в Дальневосточный институт искусств. Там мы, шестеро молодых художников, создали объединение «Лик шести». Если позволишь, расскажу о Максе Ванданове - человеке, дружба с которым оказала на меня огромное влияние. Он бурят по рождению, но по воспитанию, даже скорее самовоспитанию, чистый европеец. Я часто бывал у него дома, его мать была прекрасная женщина - подкидышем его нашла у себя на крылечке и воспитала. Макс был талантлив, трудолюбив до необычного. В свои последние годы он преподавал в Красноярской академии художеств, был первоклассный художник и человек исключительной доброты… А погиб он странно. Поехал мать хоронить, и самого нашли в тамбуре поезда убитым. Как она его подкидышем нашла, так они всю жизнь вместе и прошли.

После института я поехал в Новочеркасск. Там донское казачество, я ведь и сам казак, мне это все близко. Нашли мне хорошую работу. Но не смог осесть там, опять потянуло на родину, в село Красное. Здесь уже в аварию попал.

Мы с дядькой ехали на мотоцикле со свадьбы. Разогнались сильно, и не вписались в поворот. Только я успел сказать: «Дурак, погаси скорость». А привел в себя меня стон: «Васек, помоги». Дядьке раскаленные трубы упали на ноги и жгут. Я вскочил, злой, потому что мне так хорошо было лежать, до сих пор помню это состояние, и с легкостью поднял этот тяжеленный мотоцикл и поставил в сторонке. После этого случая я несколько лет спиртного в рот не брал. А дядька лет через семь все равно погиб. Доконала косатая.

А я после аварии изменился. Смотрю я однажды: открытка из Томска с адресом подруги (теперь моей жены), я взял, написал ей. Вот благодаря этому и оказался здесь.

 

«В иконописи важен полный отказ от себя»

 

Замысел «Колоколов» возник при странных обстоятельствах... Был я... одним словом, не совсем здоров. И у меня в ушах зазвучали колокола, композиция сразу пришла как единое целое. Прибежал в общежитие, как-то переборол похмелье, набросал эскиз, а потом с него уже картину сделал. «Шествие» я тоже сразу увидел воочию (сейчас бы, наверно, испугался, если б ко мне пришло такое видение: толпа безликих несет крест, на котором висят повешенные). А «Пророка» я пишу уже лет десять и еще не докончил. Трудно писать. Представь! Прийти светскому художнику к канону иконописца - естественно, задумаешься. Картина постоянно изменяется, мы растем с ней вместе. Вся сложность в левой, демонической части картины: я раньше не был подготовлен, чтоб ее закончить. Мой ученик, теперь он иконописец, недавно в письме напомнил известное речение: «Падать - это человеческое, а не вставать - уже сатанинское».

В иконописи важен полный отказ от себя. Светские картины все-таки держатся на эгоизме, на самости художника, от этого никуда не денешься. Иконы - наоборот: в них автору полностью нужно от себя отрекаться. Например, Врубель - это не отречение, это отдельный остров, страдальческий. Поэтому хотя он и сегодня остается одним из любимых моих художников, я понимаю, почему нельзя было оставлять его росписи во Владимирском соборе: демонизма в них много. А в иконе «все просто», там четкая и ясная идея.

В светском искусстве как меняется время, так изменяется и идея. В иконе - неизменность, вечность, истина. Я не могу о светской идее сказать: это истина. Как писано в древнерусском уставе иконописцев: «Дана мера, а лепота своя». Каждый художник по сути все время ищет свой канон. Трудно сказать, по какому пути я завтра пойду. Столько ходов... Для меня важна идея, а как она воплощается, какими средствами... это сама рука подсказывает. На сколько у тебя намолено перед тем, как ты взялся писать, насколько ты почувствовал эту истину, настолько она и откроется тебе. А потом она и людям через художника открывается.

 

Да, мы на земле, мы пишем для людей, но, естественно, устремляемся туда, к Нему. Когда понимаешь, что все от Бога, то все что угодно можно писать, и легко и просто писать. Я благодарен судьбе, что смог прийти к иконописанию. Я вообще хочу к простоте прийти.

 

Андрей СОТНИКОВ

 

Ирина Евтихиева, искусствовед, специалист по иконам:

 

Есть художники известные, есть стремящиеся к известности, а есть не менее талантливые, но о которых мало кто знает. К таковым и принадлежит Василий Рубцов. Он долго живет в Томске, но за это время не снискал шумной славы, хотя мог. Часто художники осваивают какую-то одну методику, виденье мира и эксплуатируют это всю жизнь. А Рубцов постоянно ищет себя. Но не с позиции своего «я», даже не художнического «я» - он ищет свое место в мире, которое определено ему Господом.

 

 

Наверх